Неординарные преступники и преступления. Книга 3 - Алексей Ракитин

Хартли Шоукросс, а также его помощники Эрик Нив и Джеральд Ховард. Обвинение считало недоказанными факты убийств 3 человек, фамилии которых Хейг так и не смог назвать, но было готово раскрыть механизм убийств двух семей, которые на самом деле стали жертвами преступника.

Благодаря большой подготовительной работе обвинители располагали внушительным набором улик. Доверенности на продажу домов, автомашин, прочего имущества Максвенов и Хендерсонов были подделаны Хейгом, и соответствующие экспертизы подтвердили это. Хейг написал письмо от имени Роуз Хендерсон её родному брату. Вещи Роуз обвиняемый продал Барбаре Стефенс. Обвинитель предъявил в суде дневник Джона Хейга, в котором возле каждой даты, соответствовавшей убийству, ставились полосы красным карандашом.

Бочка со следами коррозии, найденная при обыске флигеля в Кроли, стала одной из важнейших улик на судебном процессе по «делу Хейга». На этих фотографиях можно видеть момент доставки бочки в здание суда в первый день процесса.

Обвинитель довольно убедительно восстановил хронологию действий преступника. Шоукросс доказывал, что первым был убит Уильям Максвен, и случилось это 9 сентября 1944 г. В календаре Хейга эта дата была отмечена красной полосой, и после этого дня никто не видел Уильяма живым. Джон Хейг сообщил родителям Максвена, что их сын прячется от призыва в Вооружённые силы где-то в Шотландии; чтобы придать своим словам достоверность, он дважды выезжал в Глазго и отправлял оттуда почтовые открытки от имени Уильяма. Эти открытки тоже фигурировали в суде.

Затем последовала расправа над старшими Максвенами. Случилось это точно после 2 июля 1945 г. После этой даты в дневнике Хейга были проведены две жирные красные линии. Тела мужчины и женщины также были растворены без остатка. От имени Максвена-отца он подделал заявление о временной приостановке начисления пенсии в связи с долговременным отъездом в США, а также нотариальное заверение этого заявления. Затем последовали многочисленные фальсификации других документов, вплоть до поручений брокерской конторе на продажу акций Максвена и перевод вырученных денег на депозитный счёт в банке. Далее, по подложной доверенности на своё имя Хейг эти деньги получил. Всего по подсчёту Генерального прокурора Шоукросса на убийстве семьи Максвенов и реализации их имущества Хейг заработал 7 720 фунтов стерлингов.

К лету 1947 г. все эти деньги были обвиняемым потрачены. Поэтому он дал объявление о покупке дома и в качестве потенциального покупателя стал обходить лондонские семьи в поисках более предпочтительного объекта нового преступления. В качестве такового его привлекла чета Хендерсонов; Арчибальд, 52-х лет, и Роуз, 42-х лет, детей не имели и оказались очень общительны.

Это были зажиточные люди, на собственную беду увлекавшиеся музыкой. Хейг, сам прекрасно разбиравшийся в церковной музыке, смог произвести прекрасное впечатление на Хендерсонов. О цене на дом они так и не сговорились, но добрые отношения, тем не менее сохранили. Прокуратура смогла найти документы, свидетельствовавшие о том, что 22 декабря 1947 г. Джон Хейг заказал три 40-галлонных (это почти 545 литров!) бочонка серной кислоты, а также две 42-галлонных (190 литров) стальные бочки.

Во второй декаде февраля 1948 г. Хейг приехал к Хендерсонам домой и задержался у них на три дня. На четвёртый день — 12 февраля 1948 г. — Хейг вывез Арчибальда Хендерсона в Кроли, на свое «конверсионное производство», и застрелил его там. Вернувшись за Роуз, он сообщил, что её муж заболел, доставлен им в больницу и теперь зовёт жену к себе. Роуз позвонила брату — Арнольду Барлину — и сообщила, что уезжает с Джоном Хейгом.

Арнольд под присягой на суде заявил, что Хейг был последним, кто видел сестру живой… Хейг даже голову не поднял от кроссворда.

Суд над Хейгом вызвал немалый ажиотаж среди жителей Лондона. На протяжении всего процесса люди с вечера занимали места в очереди, чтобы утром в числе первых пройти в зал заседаний, в газетах давались репортажи о ходе процесса, а радиостанции по несколько раз в день обсуждали происходившее с самими разными приглашенными экспертами — адвокатами, врачами, журналистами и даже случайными горожанами.

С имуществом Хендерсонов обвиняемый разделался точно так же, как двумя годами прежде с имуществом Максвенов. В этом случае добыча достигла 8 тысяч фунтов стерлингов. Это может показаться удивительным, но ни у кого не вызывали сомнений документы, сфабрикованные Хейгом. Бумаге, заверенной поддельной печатью нотариуса, верили все: брокеры, риелторы, банкиры…

Новая удача вскружила голову «специалисту по материаловедению». Весной 1948 г. он купил салун «Эйвис», ударился в азартные игры. Проигрывал больше, чем выигрывал, салун же оказался нерентабелен. И в декабре 1948 г. Джон Хейг оказался в долгах.

Так он пришёл к идее «производства накладных ногтей». Идея никого не интересовала; в течение января 1949 г. Хейг обращался к нескольким лицам с предложениями организовать совместное производство в Кроли, но желающих так и не нашёл. Хартли Шоукросс пригласил в суд этих людей в качестве свидетелей обвинения. Он предъявил составленный Хейгом список вещей, которые необходимо было купить в первую очередь; в этом списке носки, зубная щётка, мыло… В феврале обвиняемый не имел денег на самое необходимое, он просрочил платежи за гостиницу, нарушил неснижаемый остаток на банковском счёте, и банк пригрозил ему замораживанием счёта. В поле зрения Хейга осталась одна Оливия Дюран-Декон. Преступник заработал на этом убийстве совсем немного — всего 131 фунт стерлингов. Таковой оказалась цена жизни немолодой доверчивой женщины.

Джон Хейг перед зданием суда был улыбчив и дружелюбен, он на ходу перебрасывался короткими репликами с журналистами и зеваками и демонстрировал оптимизм и присутствие духа. Однако, очутившись в зале судебных заседаний, моментально замыкался, брал в руки газету и делал вид, будто полностью игнорирует происходящее вокруг. В обоих случаях — на публике и в суде — он ломал комедию, причём игра его выглядела неубедительно и неуместно.

Генеральный прокурор буквально уничтожил Джона Хейга. Рассуждая очень взвешенно и логично, без личных выпадов и сарказма, он на корню разрушал все возможные тезисы защиты даже до того, как они были озвучены. Из 33 свидетелей обвинения, выступивших в зале суда, адвокаты подвергли перекрёстному допросу… лишь четверых. То есть показания остальных 29 человек были столь исчерпывающими и достоверными, что к ним даже не возникло вопросов. Это соотношение показывает исключительно глубокую проработку линии обвинения и серьёзнейшую подготовку к процессу.

Защите оставалось педалировать тему безумия Джона Хейга. Дэвид Максвелл Файф начал эту тему развивать издалека: мол, разве мог нормальный человек после совершения убийства пойти в пивнушку в Кроли и шутить там? Поскольку тезис выглядел малоубедительно, адвокат вызвал старшего инспектора Мэхона в качестве свидетеля защиты и долго пытал его вопросами о происхождении окровавленного перочинного ножа из бардачка машины Хейга. По версии самого Хейга, он этим ножом нанёс